Сгрызя последний карандаш, Тютчев сдался и набрал Жуковского.
-- Привет, Василий Андреич, -- сказал он, морщась от неловкости. -- Я тут это, стишок как бы пишу. Не поможешь с рифмой?
-- Сти-шок, -- протяжно сказал мэтр, -- как будто ты поэт.
-- Поэт, поэт, -- разозлился Тютчев, -- даже в энциклопедии так написано. Трубку не клади.
Тютчев набрал в "Яндексе" свою фамилию и с удовольствием зачитал Жуковскому текст с первой ссылки.
-- Тютчев Федор Иванович, поэт. Родился 23 ноября 1803 года в усадьбе Овстуг Орловской губернии в стародворянской среднепоместной семье. Детские годы прошли в Овстуге, юношеские - связаны с Москвой.
-- Ну ладно, -- сказал наконец Жуковский, -- че надо-то?
-- Рифму бы, -- жалобно ответил Тютчев.
-- Легко. -- сказал Жуковский. -- Гондон-птеранодон. Подойдет?
-- Нет, у меня первое слово уже есть, -- сказал Тютчев. -- Ты же в курсе, что "Яндекс" теперь и комментарии тоже индексирует? Я вот про это стишок пишу. На злобу дня. Чтобы в топ попасть и все такое.
-- И чем тебе гондон-птеранодон не нравится? -- обиженно спросил Жуковский. -- По-моему, вполне к месту. И хлестко так. С огоньком. Или вот -- ундина-блядина.
-- Может оно и пригодится, -- с сомнением сказал Тютчев, -- но позже. Я пока в самом начале застрял. Не дошел пока до птеранодонов.
-- Ну, диктуй смерд, -- ласково сказал Жуковский. -- Поможем.
-- Нам не дано предугадать, как слово наше проиндексируется, -- сказал Тютчев.
В трубке молчали.
-- Нам не дано..., -- снова начал Тютчев.
-- Да слышал я, слышал, -- сказал Жуковский. -- А все комменты индексируют?
-- Все, -- сказал Тютчев.
-- И мои комменты Пушкину?
-- Ага.
-- Пиздец, -- сказал Жуковский и снова замолчал.
-- Василий Андреич, -- решился прервать молчание Тютчев, -- я не то, что бы тороплю... Но звонок международный. Тебе-то хорошо в Баден-Бадене, у тебя входящий.
-- Нам не дано предугандон, -- размеренно начал Жуковский, -- когда какой-то там...
-- Нет, -- сказал Тютчев. -- Нужна рифма к слову "проиндексируется".
-- Нет такой рифмы, -- мрачно сказал Жуковский. -- Давай другое слово.
-- Маузер, -- сказал Тютчев.
-- Что маузер?
-- К слову "маузер" тоже нет рифмы, -- пояснил Тютчев.
-- К слову "маузер" рифм хоть жопой ешь, -- сказал Жуковский. -- Языки учи, дерёвня. Маузер, браузер, мазер, фазер, бразер, лазер, доктор Хаузер. Толку-то?
-- Нам не дано предугадать, как наше слово маузер, -- медленно прочитал Тютчев. -- Да, смысл немного теряется.
-- Ото ж, -- сказал Жуковский. -- А дальше у тебя что?
-- Дальше у меня про Россию, -- прочувствованно сказал Тютчев. -- Умом Россию не понять. Аршином общим не измерить.
-- Это хорошо, -- с удивлением отметил Жуковский, -- но это ты в какой-нибудь другой стишок убери. А здесь у нас пусть будет "ебется".
-- Нам не дано предугадать, как слово наше проиндексируется, бла-бла-бла-бла-бла-бла-бла-блать, бла-бла-бла-бла-бла-ебется?
-- Типа того.
-- Вьется? Льется?
-- Отзовется, -- сказал Жуковский. Он все-таки был настоящий поэт. Хоть и на отдыхе.
-- Спасибо, Василий Андреич.
-- Ничо, ничо, обращайся. И гондоны вставить не забудь.
Но про гондоны Тютчев забыл. А "ебется" не пропустила охранка. Но это уже другая история.
Украдено здесь
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
peantr's journal
Previous
Он не знаменит и не очень красив.Но несомненно это твой любимый город, потому что здесь своим чередом идет твоя жизнь, здесь живут твои друзья и родные. Твоя душа-теплая, добрая и любящая, как и твой город.
